«Многие люди умирают, когда внутри них ещё звучит музыка» (с)

Чему подобен остывший чай? Остывшим чувствам и мечтам? Желаниям?..  Когда прекрасное становиться лишь милым, когда вместо смеха лишь улыбка, когда вместо поцелуев, касание губами, и мысли так медлительны, так не свежи и так банальны. Когда чай теплый он не согревает, лишь кутает сильнее в покрывало, когда мечты, остывшие, они не радуют, лишь душат неизвестностью и неисполнимостью. И за окном весь мир чужой, когда ты не по ту сторону, и все какое-то скомканное. И при встрече как будто хочешь человека обнять, а лишь уголками губ приветствуешь, или только киваешь. А разве может сахар растворится быстро в теплом чае? Могут идеи и новые возможности захлестнуть так быстро? И как-то все вокруг беспомощно и руку даже протянуть некому, а может, есть кому, но совсем не хочется. А разве можно счастья испить, если душа не горит, а лишь едва заметно, теплая? Как можно чашку подогреть? Как можно душу исцелить? Ее тепло совсем не зависит от времени года, существования любви, общения? Или зависит? Почему многие люди так хотят погасить свою душу? Зарыться в серость будней и серость людей, подарить себя спокойствию и невозмутимости? Разве счастье в этом? А не в том чтобы находить что-то светлое и радостное в каждой минуте недолгой жизни?

Пуговка

У каждой вещи есть история. Стоит только задуматься. Вот взять, к примеру, пуговицу. Вот идете вы по улице, весело напивая песенку и держа в руках мороженое, а возможно хмуро волочите ноги или ищите ключи в сумке и все время спотыкаетесь, а она лежит на асфальте вся такая коричневая или белая, или на траве и желтая, а возможно она застряла между ступеньками. Ну, оно нам собственно и не важно. Главное что вы идете, а она лежит. И вдруг вы голову поворачиваете и оп! И встретились. Нет, не глазами, а просто встретились. И она вам блеснула призывно и так сразу сердцу понравилась. И берете ее как сокровище и внимательно так к ней приглядываетесь. Вот и первое пятнышко заметили. И так себе думаете: а откуда оно? А пуговица она молчит и хранит историю. А вы только подумайте, откуда могло взяться пятнышко. Ну, возможно, то была девочка, со смешными хвостиками и в красивом сиреневом платьице, что ей мама купила на день рождения. И шла девочка за руку с папой и ела … хм… предположим, мороженое, даже может такое же, как у вас. Вот шла она и хихикала, как хихикают маленькие девочки и ела она мороженое, а так как отвлекалась на хихиканье, то мороженое капало на платьице и пачкало пуговки и бантики, а папа по телефону разговаривал и не до капелек мороженного было ему, так как плохие дяденьки не понимали его желания строить магазин в месте В, а не в месте А. А мороженое тем временем капало, а девочка это заметив, стала быстро капли размазывать, чтоб папа, закончив разговор, не заметил ее неряшливости. И так девочка торопилась, что не заметила, как сильно дернула и пуговка, оторвавшись, полетела в другую сторону. А что дальше было неведомо, так как пуговка уже укатилась. Или предположим, влюбленные шли себе и чирикали, за руки держались и вообщем-то были счастливы. А тут вдруг прошла мимо девушка, и парень на нее обернулся, а та, чью руку он держал, заметила и перестала чирикать, а начала шипеть. И поругались влюбленные, и даже была пощечина. И кто-то кого-то успокаивал, а кто-то пытался вырваться, и полетела пуговка в сторону и, пролетев через лужицу, попала туда, где вы ее нашли. Или дама в красивом платье с декольте, которое не имеет конца и на высоких таких каблуках и в пальто цвета персика и вся цепями увешана и идет, бедрами подмигивая, и тут вдруг несчастная яма и упала дама на землю. А ведь дождь утром лил, а асфальт далеко не везде. И даже визг не помог платье спасти и пальто. И уже дела никому не было до пуговки, когда распахнулось декольте дамочки. Много всего могло привести к появлению пуговки в этот момент и в этом месте. А сколько еще историй хранит каждый предмет на улице. Скамейка в парке. Сколько людей на ней спало? Чистых и не особо. Сколько подростков целовалось? Влюбленных и не особо. Сколько людей расставалось? Счастливых и не особо. Сколько капель дождя пролито, слез, кофе, детских слюней и воды минеральной? Сколько автографов помнит скамейка, сколько ни на что не похожих человеческих «лиц»? Ну а предположим вагон метро. Вот едете вы на роботу, или на свидание, на учебу, на встречу – не важно. И вы даже не знаете, сколько всяких судеб завязано вокруг поручней и сидений. Вот напротив тебя сиденье. Предположим. Там вчера парня вырвало. Правда, фу? А вот если представить что там парочка сидела, и он грел ее руки и что-то на ухо шептал. Правда, ах? Или девушка, закрывшись от мира, книгу читала о сексе, скрыв обложку от мира остатками маминых обоев? Или два друга случайно встретили свою одноклассницу. Или девочки в юбках коротеньких и едва потерявшие детство, с гордостью про парней треплются? А теперь посмотри на поручень. Нет, не правый, а тот, что левее. Сколько рук его перетрогало? И ухоженных, и обтрепанных. А сколько настроений в метро потрачено. Кто-то плакал, а кто-то так хохотал, что старушки  недовольно оглядывались. О! Старушки. Их недовольные мысли витают прямо в воздухе. Иногда даже, кажется, что немного подпрыгнув, можно одну ухватить. Но метро это свалка иль сборище чьих-то судеб или жизни осколков. Ну а вот предположим – дом. Ведь так редко бывает, когда дом хозяев меняет, как перчатки. Ну, начнем с рождения. Вот была семья. Детей было много, мужчина и женщина. И любовь, и взаимопонимание и все остальное. И решили они из города уехать, потому что воздух и красивая трава привлекательнее асфальта. И вот строят они дом и ездят туда на выходных, толи дом навещают, толи рабочих. И построили, наконец. Вот живут они там год, может два, может пять. Что такое время, когда о нем рассуждаешь в примерах? Надоело им и переехали, дом продали семейке молодоженов, что тоже любили траву. Но трава траве рознь и закончилось все трагически. Может она его, а может он ее. Вообщем смерть пришла. И диван запачкали и посуду попортили и паркет поцарапали. Но риелторы дяди важные, все исправили и дом продали. Ну а хозяева снова приличные и дети у них, и собачка и незачем им знать, почему паркет в одном месте лишь новый, и диван в целлофане.  Это вещи и их истории. Ну а люди? Разве есть разница? Разве нужно думать о том, кто не чистый и не в костюме, что причиной его проблем есть не лень и нытье? Может у него семья погибла в аварии, а он с бедой не смог справится? Разве не надо пытаться давать людям шанс? Рассказать историю. Возможно она интереснее, чем у пуговки кем-то потерянной.

- Когда она умерла? – сухой вопрос. Его необходимо увлажнить сочувствием, добавить немного интереса, заправить понимание и подавать холодным. Такие вопросы всегда надо задавать с долей холода, чтоб не разогреть боль.

- Совсем недавно. Но она держалась до последнего. Молодец девочка. Она столько пережила… - тихий голос, повернувшийся на его вопрос женщины. Она тоже по кому-то скорбит, у нее тоже какие-то слезы…

- Все мы столько пережили. У каждого своя история и у каждого она «столько перенесла». Не надо об этом. – Холода много. Он словно паразит проникает в организм и распространяется под кожей и вот:

- Да как вы можете так говорить!

- Поберегите нервы. – Зря. Когда злость охватывает холодным пламенем сердце собеседника - лучше молчать.

- У нее умерли родители, когда ей было 3 года!

- Не думаю, что она что-то ощутила в тот момент. Кроме того, как  ее сопли попадают на слюнявчик.

- Вы жестокий человек! – Уже почти гнев.

- Несомненно. Как и вы.

- Ее муж погиб в автокатастрофе! Ему было всего 23!

- Это его проблема. Думаю, она задумывалась об этом каждый раз, когда отдавалась своему новому «мужу» ровно через неделю после смерти первого и не удивлюсь, что и во время смерти.

- Это уже просто..

-..переходит все границы. Бла-бла-бла. Ваше настроение мне понятно. – Отрешенный взгляд в окно даст ей почувствовать направленное на нее безразличие.

- Это просто хамство! Вы же врач! Как можно?... – Ух, как горит воздух вокруг. Сколько в нем злости, взволнованности, негодования. Кажется, что его можно налить в бокал и пить. Или лечить им меланхоликов.

- Я спрошу еще раз: когда она умерла? – Снова окно. Ну, можно еще приправить взглядом на ботинки. Сегодняшняя слякоть замечательно на них отражена. Какая композиция!

- Час назад. – И дальше едва различимое бухтение. Как у квочки, что только-только снесла яйцо.

- Кто вы ей?

Молчание. Ух,ты! У нее такое бывает!

- Я …. Никто. Я просто слышала как медсестры…

- А я ее отец. Тот самый, что «умер» когда ей было 3. Тот самый, что был за рулем, когда отказали тормоза. Тот самый, что только отверз труп ее мужа в его родной город. И тот самый, кто виноват в их смертях. Вы правы. Я ужасный человек. – Слышится вздох. Разочарование покинуло квочку, ну или внезапность  признания ее немного остудила. До следующей смерти.

Знаешь, что такое отчаяние?

Это когда наплевать, чьи руки прижимают к груди. Его или кого-то другого. Лишь бы прижимали.

Когда думаешь, что сладкий чай поднимет настроение, когда считаешь, огни в доме напротив и размышляешь, внутри скольких квартир люди целуются и движутся в такт друг друга. Это когда рисуешь рожицу себе на ладони, чтобы хоть на секунду не чувствовать себя одиноким. Когда садишься за стол и рассказываешь о том, как провела день – пустой тарелке напротив. Когда рисуешь сердечки на полях тетради, а в сердце пусто. Когда любишь, но не любят тебя. Когда в магазине покупаешь полуфабрикаты на 1 порцию. Когда рядом всего одна подушка, когда пальцы на ногах не задевают чьи-то ноги ночью. Когда дыхание только твое. Когда смеешься громче всех, чтобы не плакать. Когда сайты знакомств. Когда лучшие друзья уже совсем не лучшие. 
«Как она?» - «А ты как будто не знаешь». 

...

Она всегда очень остро чувствовала его присутствие. 
Оно проникало под кожу… ловит руками твои руки… 
Разжижало нервы… пальцами ласкает твою ладонь и осторожно выпивает грусть и тоску с твоих губ…  
Будоражило кровь…. Целует в уголки рта и окутывает своей улыбкой…  
Заставляло сердце бешено стучать… Ловит в плен своих глаз, а потом утыкается носом в твой висок…  
Колени подгибаться… Кончиком языка проводит по мочке уха, щекоча своей челкой твои щеки…  
Мысли путаться… Большим пальцем лаская твою щеку,сцеловывает твои улыбки, ловит радость твоих зеленых глаз… 
Зажигало огонь в глазах… Легонько пускает «Люблю тебя» в твое ушко…  
Она всегда очень остро чувствовала его присутствие, но сейчас он чувствует только твое. 

Дыхание..

- Слышишь? Ну вот. Прислушайся. Слышишь? Нет? Ну еще внимательнее.… Дай мне свою руку. Вот сейчас слышишь? Чувствуешь? Да, сердце. Да, громко и быстро.… А теперь обними меня. Что теперь слышишь? Что ощущаешь? Дыхание сбилось?.. Да... А еще? Поцелуй меня. Можно в щеку… Мурашки по коже. Я тоже чувствую. Перестала дышать? Нет, я просто маленькими порциями вдыхаю.… Почему? Храню твой запах в себе. Хочу пропитать им легкие, кожу, чтобы потом еще сердце билось и мурашки.… Почему так часто целую тебя? Хочу, чтобы губы помнили твою кожу. Чтобы проводить по ним пальцем и ловить соленые капли на щеках.… Да, на моих.… Почему не выпускаю твою ладонь? Почему так крепко обнимаю? Почему? Я просто боюсь.… Нет, не темноты. Я просто знаю, что ты не любишь меня, так как я тебя. Потому что знаю, что сердце у тебя не стучит громко и быстро, нету мурашек, и дыхание спокойно… Я не боюсь, что не любишь, я боюсь, что не смогу тебя чувствовать…

Он и Она

Он просто смотрел как капли воды, убегают с ее волос и путаются в платье, мочат его, как тонкий хлопок становится прозрачным, как прилипает к телу одежда, как облегает она ее грудь. Как от холода твердеют соски, как вырисовываются они под тонкой материей. Все холоднее, все тверже, все более откровенно. Он почти чувствовал, как мурашки спешат по ее нежной коже, как капли намочив грудь, спешат вниз, вырисовывают силуэт живота, как проступает пупок, а капли не останавливаются. Он слышит, как учащается ее дыхание, чувствует запах ее дрожи в воздухе, вдыхает тепло ее тела, чувствует, как напрягается низ живота. А капли все не останавливаются, они проникают под ткань, очерчивают бедра и идеальные ягодицы. Он порывается, найти полотенце и согреть ее, но потом одумывается и решает смотреть дальше. Предвкушение. Как он потом проведет губами по ее щеке, спустится к шее, и капли будут мочить уже его одежду, его лицо, его губы. Слижет холод с ее кожи, проникнет языком в ложбинки, почувствует, как ткань освобождает ее кожу для его рук, для его губ, языка, для его дыхания. Согреет ее соски губами, чтобы поменять дрожь. Холод на наслаждение. Снимет остатки одежды, чтобы гладить, сжимать, лизать. Чтобы вдыхать ее запах, готовить к настоящему наслаждению. Закинет ее ноги к себе на талию и проникнет. Да, еще глубже. Поймает ритм, а губы все не перестают изучать ее тело, ее рот, обнимать ее язык. Стоны, и даже крики, его имя отбивается от стен и исчезает в воздухе. Тяжелое дыхание. Наслаждение.

Он просто смотрел как капли воды, убегают с ее волос и путаются в одежде.

Она просто смотрела на него. Она видела, какие у него красивые глаза, как красиво он улыбается, какое у него совершенное тело. Следила за его движениями, за тем как он смотрит на нее, она чувствовала его запах в воздухе, вдыхала его, наслаждаясь. Она хотела подойти к нему, но решила не делать первый шаг. Предвкушение. Она увидит его во снах. Она видела их будущие встречи. Как он согреет ее в своем пиджаке, как она будет спать на его плече в метро, как он подарит ей цветы, а потом огромного медведя. Как он будет нежно ее обнимать во сне и готовить кофе в постель, целовать в носик и выслушивать ее глупые проблемы. Как он будет ждать ее на холоде по несколько чесов, потому что она долго собиралась. А потом он признается ей в любви, и они будут целоваться на закате. Она представляла, как будет знакомить его с мамой, ведь он так представительно выглядит, если на него одеть пиджак. А потом он сделает ей предложение, она еще не знает как, но это будет совершенно точно лучший день в ее жизни, она счастливо согласится, потом роскошная свадьба и самая лучшая первая ночь. Какие красивые у них будут дети! У него ведь такие красивые глаза и улыбка. Наверное, две девочки и мальчик. Она научится готовить, следить за домом и может быть купят дачу. Она будет так любить его, что родит ему столько детей, сколько он захочет. Она научится готовить, следить за домом и может быть купят дачу. И когда-нибудь, когда дети вырастут, она поймет, что у нее идеальная жизнь. Наслаждение.

Она просто смотрела на него.

Вчерашнее

Она словно рождалась снова по вечерам. Стирала с себя прошедший день, смывала чей-то смех, запах чужих мыслей, обид и разговоров, она как будто снова начинала дышать, прорываясь сквозь чужие проблемы. Они куполом обступали ее со всех сторон, не давали раскинуть руки, не давали дотронуться до мира, ощутить ветер. С утра она находила свежее настроение в чьей-то постели. Снова притворство, снова выбор улыбки из тысячи придуманных.… Где-то потерянный искренний смех, где-то забытые слезы, и гнев какой-то неискренний и ненависти не существует. Она одевала чувства на себя каждое утро, натягивала на кожу, сдирала искренность ногтями, они словно резали кожу, до крови. Она как будто верила чужим словам, улыбалась чужим похвалам, гладила чьи-то локти, смотрела в чьи-то глаза, она словно жила. Весь день в чьих-то проблемах, они так плотно ложатся на ворот пиджака, что когда им не хватает места – обхватывают горло. И дышать как-то сложно и верить себе все труднее, и чувствовать не просто. А потом по вечерам она потихоньку снимала чужое. Усталость с ног, проблемы с воротников, слова из сердца, вежливость с лица, осторожно поправляла новые рубцы разочарования и садилась в кресло. Она называла его «кресло жизни». Только в нем бывала настоящая она. То нагая, то в мягкой пижаме, с только нужными мыслями, своими мечтами, своим дыханием. И каждый раз минут на себя как будто меньше, а отчаянья как будто больше, и веры совсем щепотка. Но пока есть эти минуты, она может рождаться снова. По вечерам.